|
|
Чаепитие
Чаепитие - застолье с чаем. Трапеза за чайным столом была одним из необходимых компонентов праздничного препровождения времени. Чай в праздники пили в интеллигентных городских семьях, в купеческих домах, в избах крестьян.
Впервые он был испробован русскими людьми в 1638 году, когда из Монголии в подарок царю Федору Михайловичу было прислано четыре пуда чайного листа с инструкцией по заварке. Напиток понравился и чайные дары монгольских и китайских правителей стали приниматься с большим удовольствием, а с 1679 года, т.е. после заключения договора с Китаем о поставка в Россию чая, его питье стало модным среди высшей знати, дворян, богатых купцов. Правда, вплоть до конца ХУ111 в. его пили преимущественно мужчины. Женщины отказывались пить чай, считая его слишком крепким и горьким напитком. В те годы он заваривался иначе, чем сейчас: на одну средних размеров чашку приходилось около 50 гр. чайного листа. Чайный лист закладывался в медный чайник и там разваривался. Для людей среднего достатка, а тем более крестьян чай был недоступен из-за своей дороговизны. Высокая стоимость чайного листа была обусловлена большими расходами по его транспортировке из Китая в Россию. Он поступал в Петербург и Москву сухопутным путем через Монголию, Сибирь, Урал, Север Европейской России.
Со второй половины Х1Х в. чаепития стали устраиваться и в домах небогатых горожан, т.к. чайный лист значительно подешевел в связи с его перевозкой морским путем из Кантона в Одессу.
Наибольшее же распространение этот напиток получил в России в последней трети Х1Х в., особенно после строительства Сибирской железной магистрали, значительно удешевившей транспортировку чая. С этого времени чаепития у самовара стали рассматриваться как элемент национального бытового уклада: "Вся Русь "от финских хладных скал до пламенной Колхиды", все от мала до велика, миллионер и поденщик, великорус и сын юга, белорус и калмык, пьют чай, кто ординарный, кто кирпичный с солью, маслом и молоком, кто душистый ма-б-кон, кто букетный лян-син, иные даже диковинный жемчужный или златовидный ханский" (Кокорев И.Т. 1986.С. 445). Русские люди пили чай как в праздничной, так и будничной обстановке, в домашних условиях, в чайных, трактирах, в дороге на постоялых дворах. Его пили после бани, " с холоду" " с устатку", " с дороги": "Пьет его подмосковный крестьянин, с радости, что выгодно сбыл два воза дров, и пьет "до седьмого яруса пота"; пьет в складчину артель мастеровых, которых узнаете по немилосердному истреблению табаку: чаем запивает магарыч компания ямщиков; чаем подкрепляет свои силы усталый пешеход" (Кокорев И.Т. 1986. С. 448). Чай, считалось, веселил человека в грустную минуту, успокаивал после бурных событий жизни, утешал в беде: "Чашка за чашкой, и вот мало-помалу во всем существе, по всем жилкам и суставчикам, разливается неизъяснимое самодовольствие; тепло становится жить на свете, легче и веселее на сердце; ни забота, ни печаль не смеют подступиться к тебе в эти блаженные минуты" (Кокарев И.Т. 1986. С. 492).
Особенной популярностью этот напиток пользовался в городах, прежде всего в Москве, Ярославле, Владимире, Суздале, Архангельске, Вологде: "Кто знает Москву не понаслышке, не по беглой наглядке, тот согласится, что чай - пятая стихия ее жителей и что, не будь этой земной амврозии, в быте москвичей произошел бы коренной переворот! Хлебосольное гостеприимство, эта прадедовская добродетель, неизменно хранимая нами, рушилась бы в конец" (Кокорев И.Т. 1986.С. 445). В деревнях он был распространен не столь широко, как в городах. Чай пили, в основном, только крестьяне северных, северо-западных и центральных губерний Европейской России, а также Сибири. Кроме того в России были и люди, считавшие чай "поганым зельем", а чаепитие - отступлением от истиной христианской веры. Среди старообрядцев было даже распространено мнение, что человек, пьющий чай, не войдет после смерти в царствие небесное.
Чаепития в России, как праздничные, так и будничные, проходили по определенном правилам, утвержденным традицией.
Чай в России, вероятно, с начала Х1Х в. пили, используя для кипячения воды самовар, а для заварки - фарфоровый или фаянсовый чайник. В самоваре вода находилась всегда в кипящем состоянии благодаря специальной жаровне с горячими углями, располагавшейся внутри него. Заварочный чайник ставился сверху самовара на самоварную конфорку, что предохраняло заварку от остывания во время долгого чаепития. Русские люди любили пить чай очень горячим, когда: "он проникает во все поры тела и понемногу погружает нервы в сладостное онемение" (Кокорев И.Т. 1986.С. 447).
В домашних условиях самовар с заварочным чайником ставился на подносе на общий стол или на специальный круглый столик, приставленный к нему. Рядом расставлялись чашки на блюдечках с обязательными чайными ложечками, положенными на блюдце черенком к ручке чашки. К чаю подавался сахар, мед, варенье, пироги, булочки, пышки, колобки, шанежки и т.п.
По обычаю чай полагалось разливать хозяйке дома или старшей дочери. В чашки наливалась крепкая заварка, разбавлявшаяся кипятком из самовара. Количество заварки определялось гостем, которому предназначалась чашка. На носике заварочного чайника всегда висело ситечко, предохранявшее от попадания в чашку чаинок. В крестьянских семьях чашка наполнялась чаем с краями, чтобы "жизнь была полная", и чтобы гости не вздумали положить в чай сахар. В дворянских и купеческих домах, где к чаю подавались сливки и много сахара, чашку принято было заполнять не полностью. Обычно русские пили чай из блюдечка, придерживая его в поднятых вверх и слегка раздвинутых пальцах правой руки. Это было обусловлено привычкой пить чай из самовара, где вода всегда держалась на уровне кипения. Перелитый из чашки в блюдце чай был менее обжигающим.
Чай пили с сахаром, вареньем, медом. В городских семьях сахар подавался на стол колотым или пиленым. Хозяева и гости пили чай в накладку, опуская кусочки сахара в чашку или в прикуску, раскалывая его на мелкие кусочки щипчиками. Купцы, крестьяне старались покупать сахар головками, т.е. в виде конусов разных размеров. Стоящая на столе головка сахара наглядно демонстрировала пришедшим гостям достаток и благополучие дома. Колол сахар обычно мужчина. Он брал головку левой рукой за ее верхнюю часть, а правой рукой с зажатым в нее тупым ножом ударял по свободному концу. Головка разваливалась на две части, которые потом раскалывались с помощью сахарных щипчиков. Крошки от сахара ссыпали в блюдечко. Чай с сахаром крестьяне пили всегда в прикуску, питье в накладку считалось большим расточительством. Гостя полагалось потчевать чаем, убеждая его выпить еще одну чашечку и еще одну, оказать тем самым честь и уважение хозяевам. При каждой новой просьбе чая чашку полагалось ополаскивать кипятком, чтобы напиток, налитый в нее сразу не остывал. Известный исследователь середины Х1Х в. А.В. Терещенко очень ярко описал деревенское чаепитие: "На севере России чай заменяет приятное препровождение времени: там, сидя за чаем, разговаривают и пьют в прикуску с таким искусством, что небольшой кусочек сахара достаёт для полдюжины стаканов. С мужика льёт пот градом, он пьёт не переводя духу; оботрётся полой и снова за чашечку" (Терещенко А.В.1848. С. ). Знаком для хозяйки, что гость закончил чаепитие являлась чашка, перевернутая вверх дном или поставленная боком на блюдце.
Чаепитие в деревнях долгое время считалось уделом только праздничных дней. Для будней этот напиток считался дорогим удовольствием: "Где нам дуракам в будни чай пить", - говорили русские крестьяне. Пить чай садились к концу пиршеству, когда гости уже устали от еды, хмельных напитков, шума, веселья, пения и плясок. Совместное питье чая успокаивало разгулявшихся мужчин и женщин, придавало своего рода благопристойность пиршеству, снимало напряжение праздника. Однако со временем, когда чай подешевел, он стал употребляться и в будние дни.
В купеческих домах чай могли пить в любое время дня: самовар постоянно кипел, приглашая к столу всех желающих. В интеллигентных обеспеченных семьях, в барских усадьбах чай подавался каждый день утром и вечером. А.С. Пушкин в "Евгении Онегине" описывает чаепитие в помещичьем доме так:
"Смеркалось; на столе, блистая,
Шипел вечерний самовар,
Китайский чайник нагревая;
Под ним клубился легкий пар.
Разлитый Ольгиной рукою,
По чашкам темною струею
Уже душистый чай бежал,
И сливки мальчик подавал".
Оно могло устраиваться и в воскресные дни, когда заходили на чай хорошие соседи:
"Под вечер иногда сходились
Соседей добрая семья,
Нецеремонные друзья
И потужить и позлословить,
И посмеяться кой о чем...
Проходит время; между тем
Прикажут Ольге чай готовить…"
(А.С. Пушкин).
В праздничные дни, когда в дом собирались гости, чаепитие проводилось обычно после обеда перед танцами:
"... Но чай несут: девицы чинно
Едва за блюдечки взялись,
Вдруг из-за двери в зале длинной
Фагот и флейта раздались…"
(А.С. Пушкин).
Чаепития проводились и в чайных, трактирах, которых было по словам И.Т. Кокорева, " не меньше, чем в Японии чайных домов" (Кокорев И.Т. 1986.С.446). Эти общественные заведения были местами отдыха для одиноких и бедных людей, там заключались торговые сделки, туда заходил поразвлечься и выпить чайку крестьянин, приехавший в город по делам. Сельские трактиры и чайные были полны народу во время ярмарок. В русской литературе сохранилось множество описаний трактирных чаепитий: "Войдемте в знаменитый Троицкий или в не менее славный Московский (трактир - И.Ш.). Ловкая прислуга, все чистые ярославцы, мигом снимет с нас шубы, учтиво укажет, где удобнее сесть, если мы, среди множества гостей, затруднимся выбором места, расстелет салфетку на красной ярославской скатерти, покрывающей стол, и произнесет обычное: "Что прикажете?" - Разумеется чаю. Полюбуемся ловкостью, с которой половой несет в одной руке поднос, уставленный посудою, а в другой два чайника... Везде слышите почти исключительное требование чаю, звон чашек; видите как взад и вперед снует народ, как одни посетители сменяются другими, жаждущими, подобно им, чаепития, и как половые едва успевают удовлетворять их требованиям: словом, здесь без чаю "нет спасенья" (Кокорев И.Т. 1986.С. 448).
Русские люди считали, что совместное чаепитие поддерживает любовь и дружбу между членами семьи, скрепляет родственные и дружеские связи, а самовар, кипящий на столе, создает атмосферу уюта, благополучия и счастья: "вот и самовар заводит обычную свою песню на разные голоса. То затянет ее дребезжащим голоском подгулявшего старика, то хватит пронзительного дисканта, то возьмет мягкого тенора, из него возвысится до громкого basso - cantante и вдруг спустится в певучее mezzo-soprano, замолкнет на минуту, как-будто раздумывая о чем-то, и зальется опять звонкой песней, то радостой, то заунывной. Какой же смысл таится в ней?" (Кокорев И.Т. 1986.С. 493).
|
